Oadam (oadam) wrote,
Oadam
oadam

История одного приказа

                                                                                                                       "День и месяц? - вершины, эхом:
                                                                                                                        - День, как немцы входили к чехам"

                                                                                                                        Марина Цветаева "Один офицер"

   Ровно 73 года назад, 11 октября 1939 года, Германия аннексировала чешские Судеты, на 90% населённые немцами, что у историков считается первым этапом немецкой оккупации Чехословакии. Ее участь была предрешена Мюнхенским сговором, когда в сентябре 1938-го, Чемберлен и Даладье, главы правительств Англии и Франции, решили, что не стоит им задираться с немцами ради Чехословакии. И после Судетов страна у чехов посыпалась: о территориальных претензиях заявили соседние Польша и Венгрия, а Словакия вообще решила провозгласить суверенитет.
   Не без удовольствия наблюдающий за всем эти Гитлер 14 марта 1939 г. вызвал чехословацкого президента Эмиля Гаху в Берлин и предложил ему тихо-смирно принять немецкую оккупацию Чехии. Гаха подчинился, и в ночь с 14 на 15 марта 1939 года гитлеровские части перешли чехословацкую границу, не встречая никакого сопротивления.
   За одним исключением. Вернее – за исключением одного капитана чехословацкой армии Карела Павлика, командира 12-й пулеметной роты 8-го Силезского пехотного полка, расквартированной в городе Мистек (Моравия).

   На день немецкой оккупации в Мистеке местный гарнизон располагался в «Чаянковых казармах», где размещался 3-й батальон 8-го Силезского пехотного полка и полурота 2-го бронетанкового полка с танкетками и броневиками. В казармах помимо капитана Павлика находились командир его батальона, командир броневой полуроты, ещё несколько младших офицеров, солдаты и унтер-офицеры, а всего около 300 военнослужащих.
   
   Вечером 14 марта 1939 года в Мистек вошёл 2-й батальон 84-го пехотного полка вермахта. У «Чаянковых казарм» немецкая колонна остановилась, и часовым у входа было предложено сдать оружие и вызвать дежурного офицера. Чешский караул ответил выстрелами. Когда началась стрельба, капитан Павлик разместил своих солдат с винтовками и ручными пулемётами у окон здания и приказал открыть огонь. К ним присоединились отдельные солдаты других подразделений, офицеры которых самоустранились от участия в бою. Собравшись в помещении штаба, они лихорадочно пытались установить телефонную связь с командованием полка.
   Первая попытка немцев войти на территорию казарм была отбита. Тогда удивленные немцы обстреляли казармы из миномётов и 37-мм противотанковой пушки (без особого успеха, правда – здания казарм были очень прочные), после чего предприняли второй штурм при поддержке бронеавтомобиля. Павлик отбил атаку и решил контратаковать, попросив поддержки танкистов: чешская бронетехника могла легко подавить немецкие пушку и броневик. Но ему объяснили, что приказа все еще нет. И тогда Павлик со своими бойцами контратаковал сам, и они гранатами подбили броневик.
   По воспоминаниям очевидцев, местные жители, внезапно для себя оказавшиеся в эпицентре сражения, прятались в погребах или ложились в своих домах на пол. Не поддался панике только владелец расположенной за углом пивной, который уже во время боя принялся обслуживать забежавших «промочить горло» оккупантов за рейхсмарки.
   В это время по телефону поступил приказ командира 8-го полка полковника Элиаша – сдаться без всякого сопротивления. Узнав, что солдаты капитана Павлика уже ведут бой, полковник разъярился и приказал немедленно прекратить огонь, а если Павлик откажется это сделать – пригрозил ему трибуналом за неподчинение приказу. Павлик поначалу проигнорировал приказ своего командира, но после того как закончились боеприпасы, а немцы начали подтягивать к казармам основные силы 84-го полка, вынужден был подчинить и его солдаты капитулировали.
   Чешских офицеров немцы поместили под домашний арест, посетив все вместе перед этим уже известную нам пивную за углом. Разоружённым солдатам разрешили вернуться в казармы, где уже находился немецкий караул.  Раненым с обеих сторон оказали помощь немецкие и чешские  медики, после чего они все вместе были помещены в гражданскую больницу города Мистек: полевых госпиталей немцы разворачивать в Чехии и не планировали.
   А 15 марта вермахт уже маршировал по Праге и больше вооруженного сопротивления гитлеровцы нигде в Чехии не встретили.
   Капитан Павлик за этот бой не не был наказан, гестапо его арестовало гораздо позже – в 1942 году за участие в чешском подполье. При аресте он опять оказал вооруженное сопротивление, был приговорен к смерти, но казнь заменили заключением в концлагерь Маутхаузен (говорят что за Павлика ходатайствовали офицеры того самого немецкого 84-го полка). А 26 января 1943 г. охранник концлагеря застрелил неугомонного Павлика за отказ подчиниться. 
   После войны правительство восстановленной Чехословакии посмертно произвело Карела Павлика в чин майора (уже после падения коммунистического режима в Чехословакии ему присвоено звание полковника). Для участников сражения у Чаянковых казарм в 1947 г. была отчеканена памятная медаль, на которой вместе с датой основания 8-го Силезского пехотного полка Чехословацкой армии (1918) и годом эмиссии (1947) стоит «1939»  – дата боя, который стал предметом особой гордости в современной Чехии. Боя, который продолжался около 30-40 минут, потери немцев в котором составили от 10 до 24 человек убитыми и ранеными, а чехов от 2 до 6 человек ранеными (разные источники дают разные цифры). 

   Сказать что в Чехословакии тогда все приняли решение отказаться от бессмысленного сопротивления, будет неправдой. Был полковник Людвиг Свобода со своим корпусом и чехи в рядах союзников, было Сопротивление с Юлиусом Фучиком и его «Репортаж с петлей на шее», были Пражское и Словацкое восстания в конце войны. Но все это было уже потом, а капитан Павлик, давший гитлеровцам бой сначала без приказа, а потом и в нарушение приказа, был такой один.

   При обсуждении будущего суда над Менгеле в блоге Бориса Акунина я взял на себя смелость предложить линию защиты негодяя, связанную с обязанностью военнослужащего беспрекословно выполнить приказ командования. Но тогда этот вопрос касался военных приказов на исполнение солдатами преступных действий. А здесь наоборот – поступил приказ вообще ничего не делать. И вот вопрос: должен ли в этом случае офицер был сопротивляться врагу даже при поступлении приказа командования сдаться? И имел ли он на это моральное право? Ведь он рисковал не только своей жизнью, но и жизнями своих солдат в абсолютно бессмысленном с военной точки зрения бою.

   Да и вообще, кто был прав в то время? Прагматики, которые в итоге сберегли и себя, и свои страны – не стали героями но зато умерли в своей постели. Или правы фанатики (такие как Павлик), которые не могли сберечь ни себя, ни свою страну, – и стали героями (посмертно, конечно, как это с героями обычно и бывает).
   Сейчас спорить об этом даже как-то неприлично – конечно же правы мертвые герои, боровшееся с нацизмом!
   Но так ли здесь все однозначно? А?
  Эпилог 
  (по результатам обсуждения этого поста):
«Участвовал в событиях 1968 года. Командовал подразделением. Для себя решил, если чехи будут сопротивляться, перейду на их сторону. Но они не стали. Чехи свою армию презирают. Как жена мужа, дважды ее на его глазах изнасиловали, и он ни разу не осмелился ее защитить. Она живет с ним. Она понимает , что насильники были очень сильными. Что он бы погиб и насильники все равно сделали бы свое черное дело. Живет и презирает» (с) denisov2008
  
Tags: война, литература
Subscribe
Buy for 50 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 324 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →